Пенсионное планирование жизни

Личностное самоопределение при выходе на пенсию

Есть ли жизнь на пенсииЖизнь на пенсии: Личностное самоопределение при выходе на пенсию.

«Где нет хороших стариков, там нет хорошей молодежи»
(Адыгейская пословица).

1. Проблема периодизации пожилого и старческого возраста. Традиционно проблема самоопределения связывается с подростковым возрастом, когда практически все подростки и юноши размышляют о своей будущей профессии, а главное — о своем месте в обществе.

Однако, в каждом возрасте и для каждой культурно-образовательной группы проблема самоопределения имеет свою специфику. Не составляет исключение и пожилой возраст, когда человек выходит на пенсию.

Как отмечает Г.М. Брюгман, в старости «потери преобладают над приобретениями» и «одним из основных направлений психогеронтологии является изучение различных способов приспособления к этим потерям и влияния этих способов на удовлетворенность жизнью».

«Справившись с потерями, человек может придать новое значение своей жизни в изменившихся условиях, — пишет далее Г.М. Брюгман, — Эта реконструкция жизненных значений (смыслов) может рассматриваться как важная, а возможно, и самая важная задача развития в пожилом возрасте» (Брюгман, 1995, с. 132).

Если исходить из того, что сущностью самоопределения является поиск смысла в определенной деятельности (шире — во всей жизнедеятельности), то сразу же возникает целый ряд вопросов, связанных с самоопределением пожилых и старых людей:

  • перед всеми ли пожилыми людьми стоит проблема поиска смысла в изменившейся для них ситуации и как такое «новообразование» связано с особенностями их возраста?
  • какова типология возможных смыслов для самоопределяющихся пожилых людей, т.е. каково вообще «пространство» их самоопределения?
  • каким образом можно было бы осуществить психологическую поддержку самоопределяющимся пожилым людям?

Стариками, как известно, не рождаются. Старость — это итог, а также логическое продолжение всей предшествующей жизни.

Известно также, что по крайней мере в общественном сознании старость нередко ассоциируют с детством: «Старый, что малый», «Старики — дважды дети» и др. Поэтому, есть смысл хотя бы кратко разобраться, как соотносятся старость и пожилой возраст с другими возрастными периодами жизни человека, включая и детство, с которым у старости все-таки есть что-то общее.

Многие авторы отмечают, что само «детство» долгое время игнорировалось как представителями искусства, так и психолого-педагогическими науками (см. Обухова. 1996. с. 7–16). В качестве одного из парадоксов детства Л.Ф. Обухова, вслед за Д.Б. Элькониным, отмечает, что «чем выше стоит живое существо в ряду животных, тем дольше длится его детство, тем беспомощнее это существо при рождении» (Обухова, 1996, с. 7).

Кроме того, отмечается также, что «нельзя говорить о статусе детства, не учитывая положения родителей в социальной структуре общества» (там же, с. 9). Иными словами, чем выше уровень развития биологического вида, и чем выше уровень развития общества, тем продолжительнее детство.

Но все эти рассуждения применимы и к периоду старости. По своей беспомощности (потребности в дополнительном внимании и уходе) они похожи на детей, а главное — они не знают, куда себя деть, о чем еще будет впереди более обстоятельный разговор.

И со стариками наблюдается та же закономерность: чем на более высоком уровне социо-культурного и духовного развития находится конкретное общество, тем дольше живут в этом обществе старики.

Известно, что в целом на планете, и особенно в развитых странах продолжительность жизни в последние годы резко увеличилась, по прогнозам к 2000 году людей старше 60 лет должно быть 590 млн., а к 2025 году — уже 1100 млн. человек. Даже в России, мучительно переживающей так называемые «реформы», по официальным прогнозам число людей старше 50 лет к 2000 году составит 25% от всего населения страны (см. Альперович, 1997, с. 8).

Естественно, возникает вопрос, какое место займут все эти люди в обществе, да еще в условиях развала производства и деградации культуры? Просто бросить их на произвол судьбы, в частности, предоставить им самим разбираться со своим самоопределением (или вообще не замечать эту проблему) — такое же преступление, как и преступление против детей.

И если общество, включая социально-психологические институты, не в состоянии помощь старикам материально, то следовало бы подумать о моральной, психологической, а может, и об организационной поддержке старикам для того, чтобы хотя бы направить их оставшуюся энергию и жизненный опыт в конструктивное русло.

Важно так организовать эту помощь, чтобы она, с одной стороны, не воспринималась как полная «опека» (далеко не все пожилые и старые люди считают себя «беспомощными»), а с другой стороны, важно обеспечить людям преклонного возраста общественное внимание (не безразличие) и возможность самостоятельно строить свое счастье (а в старости тоже можно быть счастливым, был бы найден смысл…).

И все-таки, даже несмотря на схожесть старости с другими возрастными периодами (как уже отмечалось, старость — это итог и продолжение предшествующей жизни), главная отличительная особенность пожилых и старых людей — это богатейший жизненный опыт. Вероятно, и главная проблема таких людей заключается в том, что они не всегда знают, как наилучшим образом использовать этот опыт.

Особенно страдают они от ощущения невостребованности своего опыта, а следовательно — от невостребованности самих себя. «На какой бы ступени иерархической лестницы не находился старик, высокой или низкой, — пишет В.Альперович, — его постоянно преследует мрачный грифон, вонзая когти в самую душу. Имя этому чудовищу — «Ненужность» (Альперович. 1997, с. 49–50).

Именно проблема «ненужности», «невостребованности», ее переживание и возможные варианты преодоления могут стать точкой отсчета для выделения основных возрастно-психологических характеристик пожилого и старческого возрастов. Чувство «ненужности» или противоположное чувство — «нужности» высвечивают другое важное понятие — чувство собственного достоинства.

Именно в старческом возрасте человеческое достоинство проходит свою главную проверку, ведь в этом возрасте проверяется не просто поведение человека в какой-то конкретной ситуации, а проверяется вся жизнь, насколько она была удачной или неудачной, т.е. насколько она была достойной или недостойной.

И вообще удалось ли человеку реализовать свой шанс оставить после себя хоть что-то существенное на этом свете. Именно чувство собственного достоинства является стержнем личности. Поэтому смысл самоопределения в пожилом и старческом возрасте — это прежде всего поиск возможности утвердить себя в качестве ценного члена данного общества, а также конкретной социальной группы и семьи.

Старик готов многим пожертвовать и многое сделать для того, чтобы его просто уважали, относились к нему как к личности.

В целом здесь возможны следующие принципиальные варианты самоопределения:

  • опираться на свои былые заслуги (требовать уважения за то, что было раньше);
  • постоянно подтверждать свою полезность обществу или семье конкретными настоящими делами;
  • просто смириться с существующим положением дел (либо когда старика вообще не уважают, не считают личностью, либо когда его «уважают» за вымышленные заслуги в прошлом и настоящем, а такое тоже возможно…).

Б.Ливехуд считает, что если в зрелом возрасте (в «средней фазе жизни») человек сумел развить в себе интерес к искусству, науке, природе или социальной жизни, тот в старости (после 56-ти лет) он «сможет черпать все больше сил для жизни из этого духовного источника», но кто в средней фазе жизни гнался только за личным успехом и карьерой, или пассивно жил своей работой и жизненными обстоятельствами, тот «становится к середине пятидесятых трагической личностью, испытывающей грусть по старым добрым временам, чувствующей угрозу для себя во всем новом» (Ливехуд, 1994, с.48–49).

Э.Ф. Зеер связывает переход к пожилым и старческим периодам с угасанием профессионального развития человека и переживанием им следующих кризисов: кризиса утраты профессиональной деятельности (55–60 лет) и кризиса социально-психологической адекватности (65–70 лет) (см. Зеер, 1997, с. 142–145).

В.М. Моргун и Н.Ю.Ткачева делят весь старческий возраст на следующие периоды: пожилой возраст (55–75 лет), старческий (75–90 лет) и долгожительство (свыше 90 лет) и характеризуют эти периоды в соответствие с принятыми в отечественной возрастной психологии критериями: социальной ситуацией развития, ведущей деятельностью и личностными новообразованиями (Моргун, Ткачева, 1981, с. 62–80).

На наш взгляд, можно выделить следующие периоды старческого возраста,также основанные на анализе социальной ситуации развития, ведущей деятельности и личностных новообразований большинства людей, вступивших в эпоху, которую условно можно назвать «после зрелости»:

  • пожилой, предпенсионный возраст (примерно с 55 лет до выхода на пенсию, ожидание и подготовка к пенсии);
  • период после выхода на пенсию (первые несколько лет на пенсии, освоение нового социального статуса);
  • период собственно старости, период стабильной старости (через несколько лет после выхода на пенсию и до момента серьезного ухудшения здоровья);
  • старость и долгожительство в условиях значительного ухудшения состояния здоровья;
  • долгожительство при относительно хорошем здоровье, стабильное долгожительство (примерно после 75–80 лет и старше).

2. Психологические характеристики и особенности личностного самоопределения различных периодов старости.

В представленной выше периодизации старости акцент был сделан не столько на хронологическое развитие, сколько на социально-психологическую специфику каждого из выделенных периодов. Ниже основные этапы пожилого и старческого возрастов представлены по традиционно выделяемым в отечественной возрастной психологии критериям:

1. Пожилой, предпенсионный возраст (примерно с 55 лет до выхода на пенсию) — это, прежде всего, ожидание, а в лучшем случае — подготовка к пенсии. В целом период характеризуется:

Личностное самоопределение в преклонном возрасте


Личностное самоопределение при выходе на пенсию

ПЕНСИИ: НОВОСТИ

ДЕНЬГИ: НОВОСТИ

Самые ЧИТАЕМЫЕ

Поиск по сайту

Всего ПОСЕТИЛИ:

024197196